МЕТОДИКИ
Опросники
     
   

Зарубежная литература XIX века

ОГЛАВЛЕНИЕ

АМЕРИКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Эдгар Аллан По (Edgar Allan Рое) 1809 - 1849

Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля (The Unparalleled Adventures of One Hans Pfaal)

Повесть (1835)
Из ряда вон выходящее событие произошло в голландском городе Роттердаме. А именно: собравшись на площади, горожане могли наблюдать следующую картину: из небесной дали опускался на землю воздушный шар. Склеенный из старых газет, шар вообще был странной формы, походя на колпак, опрокинутый верхушкой вниз. Мало того, к фантастической машине была привешена вместо гондолы огромная шляпа с широчайшими полями, и многие готовы были поспорить, что видели ее раньше. Она, несомненно, принадлежала скромному ремесленнику Гансу Пфаалю, таинственно исчезнувшему с тремя товарищами пять лет назад.
Необычным был и пассажир. Толщина человечка совершенно не соответствовала росту и придавала всей его фигуре чрезвычайно нелепый шарообразный вид. Руки отличались громадными размерами;
морщинистые и вместе с тем пухлые щеки выделялись на лице, на котором отсутствовали малейшие признаки ушей.
Когда оставалось каких-нибудь сто футов до земли, человечек засуетился, торопливо вытащил из бокового кармана большую записную
72


книжку в сафьяновом переплете и швырнул ее прямо к ногам бургомистра, наблюдавшего за происходящим. Считая дело сделанным, аэронавт выбросил за борт с полдюжины мешков, и вскоре шар, исчезнув за облаками, скрылся навеки от изумленных взоров роттердамцев.
Внимание всех обратилось к записной книжке, которая поведала удивительную историю Ганса Пфааля.
Пять лет назад Ганс Пфааль, погрязнув в долгах и потеряв надежду с ними расплатиться, впал в отчаяние и всерьез решил покончить с жизнью, дабы избавиться от невыносимых кредиторов. Однажды, бесцельно бродя по самым глухим улицам, он случайно забрел в лавку букиниста и раскрыл первую попавшуюся книгу, оказавшуюся трактатом по теоретической астрономии. Книга произвела огромное впечатление на Пфааля, и несколько дней он провел в чтении книг по астрономии и механике, словно вынашивал какую-то идею. Так оно и было. Устав от жизни на Земле, Ганс Пфааль надеялся обрести покой на Луне.
С помощью жены и трех кредиторов, успевших в достаточной степени надоесть ему, Пфааль подготавливает все к отлету. Причем кредиторам он не говорит о том, куда летит, уверяя лишь, что это послужит возвращению долга, а с жены берет клятву хранить все в тайне. Когда шар наконец готов к полету, Пфааль и трое кредиторов ночью в глухом месте наполняют его газом, доселе никем не испытанным (названия Пфааль не сообщает). Хитрым маневром он отвлекает внимание кредиторов, перерезает веревки, соединяющие воздушный шар с земной поверхностью, и, запрыгнув в корзину, навеки прощается с Землей.
Надо отметить, что начало пути Пфааль провел не в самой подходящей для долгого путешествия позе. Когда шар поднялся в воздух, раздался оглушительный взрыв (в результате которого и погибли трое «товарищей» Пфааля), и Пфааль, не удержавшись в корзине, выпал наружу. Благо ноги его запутались в сетях, и он только повис вниз головой (пролетев, однако, в таком положении достаточно продолжительный период времени), иначе его первоначальное стремление покончить с жизнью непременно увенчалось бы успехом. К утру Пфааль наконец забрался в корзину и, осмотрев шар, убедился, что тот в полном порядке. Шар продолжал подниматься с достаточной быстротой и вскоре путешественник оказался за облаками.
Постоянно испытывая припадки удушья, Пфааль был вынужден приступить к налаживанию конденсатора. К этому времени он достиг достаточной высоты — отсюда открывался великолепный вид. К западу, к северу и к югу, насколько мог охватить глаз, расстилалась бес-
73

конечная гладь океана, приобретавшая с каждой минутой все более яркий голубой оттенок. На востоке вырисовывалась Великобритания, все Атлантическое побережье Франции и Испании и часть северной окраины Африканского материка.
Поначалу Пфааля удивила кажущаяся вогнутость земной поверхности, но, подумав, он сообразил, что не достиг еще той высоты, когда исчезнет зрительная иллюзия.
Первая ночь, проведенная Пфаалем в воздухе, несомненно, оставляла желать лучшего. Для того чтобы окончательно не задохнуться, ему приходилось раз в час наполнять свою камеру (только так можно назвать помещение, которое он себе соорудил из каучуковой мешковины) разреженным воздухом, который, втягиваясь через трубку конденсатора, сгущался и становился пригодным для дыхания. Чтобы просыпаться точно каждый час, многомудрый Пфааль соорудил хитроумный прибор, который в нужное время проливал ему на голову несколько капель холодной воды.
Так день за днем приближался он к Луне. Все дальше становилась Земля, и все четче и четче различал он контуры ночного спутника родной планеты. Никаких признаков воды или суши не было видно, — только тусклые, изменчивые пятна да тропический экваториальный пояс.
На девятнадцатый день полета Ганс Пфааль благополучно завершил путешествие — без сомнения, самое необычное и самое замечательное из всех путешествий, когда-либо совершенных, предпринятых или задуманных жителями Земли.
В конце своего послания Пфааль сообщает, что может сообщить Астрономическому обществу множество интересных сведений — о климате луны, о странных колебаниях температуры, о постоянном перемещении влаги, о населении, его обычаях, нравах, политических учреждениях; об особой физической организации здешних обитателей, об их уродливости, отсутствии ушей; об их способе общения, заменяющем дар слова, которого лишены лунные жители. За эти и другие сведения, о которых он умалчивает, Ганс Пфааль требует вознаграждения, а также прощения за убийство трех кредиторов.
Завершая послание, Пфааль информирует общественность, что письмо к ним доставит житель Луны.
В примечании издатель предостерегает легковерных читателей: им не следует принимать на веру выдумки Пфааля, демонстрирующего в своем письме богатую фантазию и бесспорное остроумие.
В. И. Бернацкая
74

Повесть о приключениях Артура Гордона Пима (The Narrative of Arthur Gordon Pym)

Повесть (1838)
Свое Повествование Артур Гордон Пим начинает со времени знакомства с Августом, сыном капитана Барнарда. С этим юношей он сдружился в старших классах школы города Нантакета. Август уже ходил с отцом за китами в южную часть Тихого океана и много рассказывал другу о морских приключениях, разжигая его желание самому пуститься в море. Им было около восемнадцати, когда капитан Барнард в очередной раз готовился к отплытию в южные моря, собираясь взять с собой сына. Приятели разрабатывают план, согласно которому Артур должен проникнуть на «Дельфин» и только через несколько дней, когда повернуть назад будет уже невозможно, предстать перед капитаном.
Август готовит другу тайное убежище в трюме, заранее доставив туда еду, воду, матрас и фонарь со свечой. Удобно расположившись в пустом ящике, Артур проводит в убежище три дня и три ночи, лишь изредка выбираясь из ящика, чтобы размять мускулы. Друг его все не показывается, и поначалу это не пугает Артура. Однако от спертого воздуха, который час от часу становится хуже, он впадает в полубессознательное состояние, потеряв счет времени. Еда и вода подходят к концу. Свечу он теряет. Артур подозревает, что прошло уже несколько недель.
Наконец, когда юноша уже мысленно простился с жизнью, появляется Август. Оказывается, на корабле за это время произошли страшные события. Часть экипажа во главе с помощником капитана и чернокожим коком подняла бунт. Законопослушных моряков, в том числе капитана Барнарда, уничтожили — убили и побросали за борт. Августу удалось уцелеть из-за симпатии к нему лотового Дирка Петерса — теперь юноша при нем вроде слуги. С трудом улучив момент, он спустился к другу, захватив немного еды и питья и почти не надеясь застать того в живых. Пообещав наведываться при всяком удобном случае. Август вновь торопится на палубу, боясь, что его могут хватиться.
Тем временем в лагере бунтовщиков зреет раскол. Часть мятежников во главе с помощником капитана намерена пиратствовать, остальные — к ним примыкает и Петерс — предпочли бы обойтись без открытого разбоя. Постепенно идея пиратства привлекает все большее число моряков, и Петерсу становится на корабле неуютно. Тогда-то Август и рассказывает ему о спрятанном в трюме друге, на которого можно рассчитывать. Втроем они решают захватить корабль, сыграв на предрассудках и нечистой совести бунтовщиков.
75


Пользуясь тем, что никто из матросов не знает в лицо Артура, Петере гримирует юношу под одну из жертв, и когда тот появляется в кают-компании, бунтовщиков охватывает ужас. Операция по захвату судна проходит отлично — теперь на корабле только они трое и примкнувший к ним матрос Паркер.
Однако на этом их злоключения не кончаются. Поднимается страшный шторм. Никого не смывает за борт — они хорошенько привязали себя к брашпилю, но на разбитом судне не остается ни еды, ни питья. Кроме того, Август тяжело ранен.
После многодневной непогоды устанавливается штиль. Измученные, голодные люди пребывают в оцепенении, молча ожидая гибели. Паркер неожиданно заявляет, что один из них должен умереть, чтобы другие могли жить. Артур в ужасе, но остальные поддерживают матроса, и юноше остается только согласиться с большинством. Бросают жребий — короткую щепочку вытягивает Паркер. Он не оказывает сопротивления и после удара ножом падает на палубу мертвым. Ненавидя себя за слабость, Артур присоединяется к кровавому пиршеству, Через несколько дней умирает Август, а вскоре после этого Артура и Петерса подбирает английская шхуна «Джейн Гай».
Шхуна направляется на тюлений промысел в южные моря, капитан также надеется на выгодные торговые операции с туземцами, и потому на борту судна большой запас бус, зеркал, огнив, топоров, гвоздей, посуды, иголок, ситца и прочих товаров. Капитану не чужды и исследовательские цели: он хочет как можно дальше пройти на юг, чтобы убедиться в существовании Антарктического материка. Артур и Петерс, которых окружили на шхуне заботой, быстро оправляются от последствий недавних лишений.
После нескольких недель плавания среди дрейфующих льдов впередсмотрящий замечает землю — это остров, являющийся частью неизвестного архипелага. Когда со шхуны бросают якорь, с острова одновременно отчаливают каноэ с туземцами. Дикари производят на моряков самое выгодное впечатление — они кажутся очень миролюбивыми и охотно меняют провизию на стеклянные бусы и простую хозяйственную утварь. Одно странно — туземцы явно боятся белых предметов и потому никак не хотят приближаться к парусам или, например, к миске с мукой. Вид белой кожи явно внушает им отвращение. Видя миролюбие дикарей, капитан решает устроить на острове зимовку — в случае, если льды задержат дальнейшее продвижение шхуны на юг.
Вождь туземцев приглашает моряков спуститься на берег и посетить деревню. Хорошенько вооружившись и дав приказ никого в его отсутствие не пускать на шхуну, капитан с отрядом из двенадцати че-
76

ловек, куда вошел и Артур, высаживается на остров. Увиденное там повергает моряков в изумление: ни деревья, ни скалы, ни далее вода -не похожи на то, что они привыкли видеть. Особенно поражает их вода — бесцветная, она переливается всеми цветами пурпура, как шелк, расслаиваясь на множество струящихся прожилок.
Первый поход в деревню проходит благополучно, чего нельзя сказать про следующий — когда меры предосторожности соблюдаются уже не так тщательно. Стоило морякам войти в узкое ущелье, как нависшие породы, которые заранее подкопали туземцы, обрушиваются, погребая под собой весь отряд. Спастись удается лишь Артуру с Петерсом, которые отстали, собирая орехи. Оказавшись с краю, они выбираются из завала и видят, что равнина буквально кишит дикарями, готовящимися к захвату шхуны. Не имея возможности предупредить товарищей, Артур и Петере вынуждены с горестью смотреть, как туземцы одерживают верх, — уже через пять минут после начала осады красавица шхуна являет жалкое зрелище. Некоторое замешательство среди дикарей вызывает чучело неизвестного животного с белой шкурой, выловленное'матросами в море неподалеку от острова, — капитан хотел привезти его в Англию. Туземцы выносят чучело на берег, окружают частоколом и оглушительно кричат: «Текели-ли!»
Прячась на острове, Артур и Петерс натыкаются на каменные колодцы, ведущие в шахты странной формы — чертежи очертаний шахт Артур Пим приводит в своей рукописи. Но эти галереи никуда не ведут, и моряки теряют к ним интерес. Через несколько дней Артуру и Петерсу удается похитить пирогу дикарей и благополучно ускользнуть от преследователей, захватив с собой пленника. От него моряки узнают, что архипелаг состоит из восьми островов, что черные шкуры, из которых делается одежда воинов, принадлежат каким-то огромным животным, которые водятся на острове. Когда к самодельным мачтам прикрепляют парус из белых рубашек, пленник наотрез отказывается помогать — белая материя вселяет в него невероятный страх. Дрожа, он вопит: «Текели-ли!»
Течение несет пирогу к югу — вода неожиданно теплеет, напоминая цветом молоко. Пленник волнуется и впадает в беспамятство. Над горизонтом растет полоса белых паров, море иногда бурлит, и тогда над этим местом появляется странное свечение, а с неба сыплется белый пепел. Вода становится почти горячей. На горизонте все чаще слышатся крики птиц: «Текели-ли!» Пирога мчится в обволакивающую мир белизну, и тут на ее пути вырастает огромная человеческая фигура в саване. И кожа ее белее белого...
На этом месте рукопись обрывается. Как сообщает издатель в послесловии, это связано с внезапной кончиной мистера Пима.
В. И. Бернацкая
77

Убийства на улице Морг (Murders in the rue Morgue)

Новелла (1841)
Аналитические способности свойственны не всякому уму и сами недоступны анализу. К такому заключению приходит Рассказчик, познакомившись в Париже летом 18.. г. с неким Огюстом Дюпеном, потомком обедневшею знатного рода, изумившим его при первой же встрече обширной начитанностью и свежестью воображения.
Молодые люди быстро становятся друзьями и поселяются вместе. Рассказчику приходится приспосабливаться к необычному характеру и привычкам Дюпена — страсти к ночным прогулкам и психологическому анализу. Новый друг поражает его способностью проникать в потаенные мысли собеседника, используя то, что Дюпен называет своим «методом», — по незначительным внешним проявлениям он выстраивает сложную пепь умозаключений.
Однажды друзья, раскрыв вечернюю газету, натыкаются на сообщение о неслыханном преступлении. Сегодня ночью мирный сон обывателей, живущих в районе улицы Морг, нарушили душераздирающие крики. Они доносились из дома мадам Л'Эспанэ, где та проживала с незамужней дочерью Камиллой. Когда взломали дверь спальни, люди в ужасе отступили — мебель была сломана, к полу прилипли седые пряди длинных волос. Позднее в дымоходе обнаружили изуродованный труп Камиллы, а тело самой мадам Л'Эспанэ нашли во дворе. Голова ее была отрезана бритвой.
Все свидетели сходились на том, что, когда взламывали дверь, преступники еще находились в спальне. Один голос явно принадлежал французу — все слышали произнесенное по-французски ругательство. Национальность второго осталась неизвестной: каждый из свидетелей считал, что тот говорил на каком-то иностранном языке, сходясь на том, что голос был страшно груб.
Назавтра газеты принесли известие об аресте Адольфа Лебона, доставившего накануне убийства мадам Л'Эспанэ из банка четыре тысячи франков. Именно на этом этапе Дюпен начинает проявлять интерес к такому запутанному делу. Получив у префекта полиции (знакомого Дюпена) разрешение на осмотр места преступления, друзья отправляются на улицу Морг, где Дюпен все тщательным образом обследует.
Используя свой метод, Дюпен заостряет внимание на трех обстоятельствах: своеобразном, «нечеловеческом» голосе одного из преступников, необычной ловкости, которая требовалась, чтобы забраться в окно по громоотводу, и, наконец, — отсутствии побудительного мо-
78


тива: золото из банка нашли в комнате нетронутым. Кроме того, преступники (или хотя бы один из них) обладали неимоверной силой, раз сумели затолкать тело в трубу, да еще снизу вверх. Извлеченные из сжатой руки мадам Л'Эспанэ волоски и отпечатки «пальцев» на ее шее убедили Дюпена, что убийцей могла быть только гигантская обезьяна.
Дюпен дает объявление о поимке крупной обезьяны, обещая вернуть ее владельцу за небольшое вознаграждение. Как Дюпен и предполагал, вскоре к ним заявляется моряк с торгового судна. Поняв, что Дюпену все известно, моряк рассказывает истинную историю. Орангутанга он поймал на Борнео и с большими мучениями — из-за свирепого нрава обезьяны — доставил в Париж, рассчитывая выгодно продать. В ту злосчастную ночь обезьяна сбежала, моряк гнался за ней, но не поймал и был свидетелем того, как зверь забрался в спальню женщин. Когда моряк с трудом вскарабкался по тому же громоотводу, все уже было кончено. Издав испуганное восклицание, моряк съехал вниз...
Префект не мог скрыть своего разочарования, что полиции оказалось не по зубам это запутанное дело, но после рассказа Дюпена, поворчав, отпустил с миром беднягу Лебона.
В. И. Бернацкая

Тайна Мари Роже (The mystery of Marie Roget)

Новелла (1843)
Раскрыв тайну трагической гибели мадам Д'Эспанэ и ее дочери («Убийства на улице Морг»), Огюст Дюпен снова погружается в свои меланхолические раздумья. Однако роль Дюпена в драме на улице Морг снискала ему у парижской полиции славу провидца, и префектура неоднократно пыталась вновь прибегнуть к его услугам. Очередную попытку полиция предпринимает в связи с убийством молоденькой девушки Мари Роже.
Красавица Мари работала в парфюмерной лавке. Однажды она уже пропадала на неделю. Это случилось около трех лет назад, и тогда ее мать мадам Роже была вне себя от тревоги. Но Мари вернулась — немного, впрочем, погрустневшая, объяснив свое отсутствие тем, что гостила у родственницы в деревне.
В день повторного исчезновения Мари отправилась к тетке, договорившись со своим женихом Сент-Эсташем, что он зайдет за ней вечером. Когда выяснилось, что Мари вообще не приходила к тетке,
79


девушку стали искать и только на четвертый день обнаружили в Сене. На теле несчастной имелись следы побоев, а медицинский осмотр показал, что Мари подверглась грубому насилию. Затянутый на шее кусок батиста, оторванный от нижней юбки жертвы, был завязан морским узлом.
Газетчики разносили по городу противоречивые слухи: один писал, что нашли вовсе не Мари, другой — что в убийстве замешана целая шайка. Тем временем появляются новые свидетельства и улики. Трактирщица мадам Делюк показала, что в роковой день в ее трактир зашла девушка, похожая по описаниям на Мари; ее сопровождал смуглый молодой человек. Парочка провела в трактире некоторое время, а потом направилась в сторону леса. Поздно вечером трактирщица слышала женские крики. Впоследствии она опознала платье, которое было на трупе. Спустя несколько дней дети мадам Делюк обнаружили в лесу нижнюю юбку, шарф и носовой платок с меткой «Мари Роже».
Рассказчик, собравший по просьбе Дюпена все материалы, касающиеся этого дела, услышал наконец версию своего проницательного друга. Камнем преткновения в этом деле Дюпен считал его заурядность. Полиция на многое не обратила внимание. Никто, например, не потрудился навести справки о смуглом моряке, зашедшем с девушкой в трактир, или поискать связь Между первым и вторым исчезновениями Мари. А ведь первое бегство могло окончиться ссорой с предполагаемым возлюбленным — и обманутая девушка вернулась домой. Тогда второе бегство — свидетельство того, что обманщик возобновил свои ухаживания. Однако почему такой большой перерыв? Но время, прошедшее между первым и вторым исчезновениями девушки, — обычный срок дальнего плавания военных кораблей.
Предполагаемое место убийства Мари — лесок у реки, об этом, вроде бы, говорят и найденные вещи жертвы. Однако даже полиция признает, что разбросаны они слишком уж напоказ, да и то, что вещи пролежали несколько дней незамеченными в таком людном месте, наводит на мысль, что их подкинули позже.
Не обратили внимания и на лодку, которая была обнаружена плывущей вниз по Сене на следующий день после убийства, когда тело еще не нашли. И на то, что кто-то тайно забрал ее, без руля, у начальника пристани еще через день. То, что к телу не был привязан камень, из-за чего оно и всплыло, объясняется именно тем, что его сбросили с лодки, не имея под рукой ничего тяжелого. Это явилось недосмотром убийцы. Трудно судить, что произошло между преступником и жертвой, однако ясно, что Мари не была легкой добычей и мужчине пришлось прибегнуть к насилию, чтобы довести до конца свой гнусный замысел.
80

Рассказчик умалчивает о том, как полиция использовала собранные Дюпеном улики, сказав в заключение лишь то, что все умозаключения его друга подтвердились и убийца был вскоре найден.
В. И. Бернацкая

Золотой жук (The gold-bug)

Повесть (1843)
Потомка старинного аристократического рода Уильяма Леграна преследуют неудачи, он теряет все свое богатство и впадает в нищету. Дабы избежать насмешек и унижений, Легран покидает Новый Орлеан, город своих предков, и поселяется на пустынном островке вблизи атлантического побережья. В зарослях миртовой рощи Легран сооружает себе хижину, где и обитает со старым слугой-негром Юпитером и громадным ньюфаундлендом. Отшельничество Уильяма скрашивают книги и прогулки по берегу моря, во время которых он удовлетворяет свою страсть энтомолога: его коллекции насекомых позавидовал бы не один натуралист.
Рассказчик частенько навещает своего друга в его скромном жилище. В один из таких приходов Аегран и негр наперебой рассказывают о последней добыче — золотом жуке, которого им удалось на днях поймать. Расспрашивая о подробностях, Рассказчик замечает, что Легран воспринимает эту находку как счастливое предзнаменование — его не покидает мысль о внезапном и скором богатстве. Юпитер беспокоится, не заболел ли хозяин: по его словам, Легран все время что-то считает и надолго исчезает из дома.
Через какое-то время Рассказчик получает от Леграна записку с просьбой посетить его по некоему важному делу. Лихорадочный тон записки заставляет Рассказчика поторопиться, и он в тот же день оказывается у друга. Легран ожидает его с видимым нетерпением и крепко стиснув руку приятеля, объявляет, что пойманный недавно жук оказался из чистого золота. Рассказчик недоумевает: жук действительно хорош — это неизвестный дотоле науке экземпляр, но при чем тут золото? Легран предлагает всем тут же отправиться в путь — на материк, в горы — в конце экспедиции они поймут, что он имеет в виду. Поход займет не так уж много времени, уверяет Легран: к заходу солнца они вернутся.
Около четырех часов компания отправляется в путь. Юпитер несет косу и лопату, Легран — жука, привязанного к концу шнура. Рассказчик, видя в этом явное доказательство безумия друга, с трудов
81

удерживается от слез. Дойдя до мыса, они садятся в ялик и переправляются на материк; там, взобравшись на высокий берег, идут около двух часов по пустынному, поросшему ежевикой плато, пока вдали не показывается тюльпановое дерево необыкновенной высоты. Юпитер выкашивает к дереву тропинку, а затем взбирается на него, прихватив с собой по приказу Леграна жука. Надо ли говорить, что и слуге, и другу такое приказание кажется бредом сумасшедшего.
Сверху доносится испуганный крик негра: он увидел прибитый к суку череп. Это известие приводит Леграна в непонятный восторг, и он отдает еще одно, не менее странное приказание — пропустить жука через левую глазницу черепа. Юпитер, не желая противоречить утратившему рассудок хозяину, выполняет и это. Забив колышек точно там, куда опустился жук, Легран начинает в этом месте копать;
друг присоединяется к нему, думая, что Легран заразился обычной на Юге манией кладокопательства. Он, однако, решает и дальше не перечить безумцу и принять участие в поисках клада, чтобы наглядным образом убедить фантазера в беспочвенности его замысла.
Они трудятся уже часа полтора, когда их прерывает отчаянный лай ньюфаундленда. Пес рвется в яму, а спрыгнув туда, мигом отрывает два человеческих скелета. Два удара лопатой — и компаньоны видят несколько золотых монет и торчащее из земли железное кольцо. Работа после этого идет быстрее, и вскоре становится понятно, что кольцо прикреплено к крышке прекрасно сохранившегося деревянного сундука. В сундуке, который дрожащими руками открывают кладоискатели, находится настоящее сокровище — груды золота и драгоценных камней.
Обратный путь с тяжелым сундуком был нелегким. Когда приятели уже дома внимательно разглядывают и сортируют сокровища, то по самой скромной оценке содержимое сундука тянет на полтора миллиона долларов. Наконец, видя, что Друг сгорает от любопытства, Легран принимается за рассказ...
Когда Легран поймал жука, тот его укусил. Неподалеку из песка торчит какая-то бумажка, и Юпитер, подобрав ее, передает хозяину, который заворачивает в нее жука. Дома Легран обращает внимание на то, что найденная бумага — это пергамент, а когда под воздействием тепла на нем проступает изображение черепа, прогревает его дальше. Вскоре рядом с черепом появляется изображение козленка. После этого у Леграна уже не остается сомнений в том, что клад закопал знаменитый пират Кидд («кид» — «козленок» по-английски). Он не раз слышал предания о кладах, зарытых Киддом и его сообщниками на атлантическом побережье. Легран продолжает нагревать пергамент, пока на нем не выступают цифры — пиратский шифр, который после долгой умственной работы Леграну удается разгадать.
82

Окончательный текст остается загадочным: «Хорошее стекло в трактире епископа на чертовом стуле двадцать один градус и тринадцать минут северо-северо-восток главный сук седьмая ветвь восточная сторона стреляй из левого глаза мертвой головы прямая от дерева через выстрел на пятьдесят футов».
Расспросив местных старожилов, Легран узнает, что «трактир епископа» и «чертов стул» — названия определенных скал и утесов. «Хорошее стекло» — конечно же бинокль. Обозревая в указанном направлении местность, Легран видит тюльпановое дерево и не сомневается, что, забравшись на него. Юпитер обнаружит там череп. «А зачем надо было опускать именно жука?» — недоумевает Рассказчик. «Ваши намеки на то, что я не в себе, рассердили меня, и я решил отплатить вам маленькой мистификацией», — отвечает Легран.
В. И. Бернацкая

Гарриет Бичер-Стоу (Harriet Beecher Stowe) 1811 - 1896

Хижина дяди Тома (Uncle Tom's cabin)

Роман (1852)
Действие романа происходит в начале 1850-х гг. в США. Открывается он разговором «доброго» плантатора Шелби с работорговцем Гейли, которому он хочет продать своего лучшего негра дядю Тома в уплату долгов. Разглагольствуя о гуманизме, понимаемом весьма своеобразно, Гейли выражает точку зрения многих работорговцев: не следует, полагает он, продавать ребенка на глазах у матери, чтобы не было лишних слез и, таким образом, не портился товар. Не стоит также сильно их пороть, но и носиться особо не стоит — «доброта им боком выходит». В придачу к Тому Гейли просит продать ему Гарри, сына квартеронки Элизы, горничной хозяйки.
Муж Элизы Джордж Гаррис — раб соседнего плантатора. Когда-то он работал на фабрике, где очень хорошо себя зарекомендовал, но хозяин не пожелал терпеть независимости негра и поставил его на самую тяжелую работу. Двое детей Элизы и Джорджа умерли в младенчестве, поэтому Элиза особенно привязана к своему малышу.
В тот же день Джордж приходит к Элизе и сообщает ей о своем намерении бежать в Канаду, поскольку хозяин вынуждает его жениться на другой, хотя их с Элизой венчал священник.
Подписав купчие на Тома и Гарри, мистер Шелби рассказывает
84


обо всем жене. Элиза слышит их разговор и решает бежать, чтобы сохранить ребенка. Она зовет с собой дядю Тома, но тот готов покориться судьбе.
О побеге становится известно только утром. За беглянкой организована погоня, но ей удается по льдинам перебраться в штат Огайо, где рабство запрещено.
Упустивший беглянку Гейли случайно встречает Тома Локкера и его спутника по имени Мэркс, охотников за беглыми рабами, которые соглашаются ему помочь.
Элиза попадает в дом сенатора Бэрда, который не разделяет идей работорговли и помогает ей спрятаться у надежных людей.
Тем временем Гейли увозит Тома из поместья Шелби, заковав его в кандалы. Старший сын хозяев Джордж дает Тому на память серебряный доллар и клянется, что, когда вырастет, не будет ни продавать, ни покупать рабов.
Приехав в город, Гейли покупает на аукционе еще несколько рабов, разлучая детей с матерями. Затем негров грузят на пароход — их нужно переправить в южные штаты. Закованных в кандалы рабов везут на нижней палубе, а на верхней вольготно едут белые, рассуждая о работорговле. Одни считают, что неграм на плантациях живется лучше, чем на воле, другие полагают, что самое страшное в рабстве — «надругательство над человеческими чувствами, привязанностями», третьи уверены, что сам бог судил африканцам быть рабами и довольствоваться своим положением.
Во время одной из стоянок Гейли возвращается с молодой негритянкой, которая нянчит десятимесячного малыша. Он тут же продает ребенка за 45 долларов, и его тайком забирают у матери. В отчаянии та бросается в воду.
На том же пароходе путешествует богатый и знатный джентльмен из Нового Орлеана по имени Сен-Клер с шестилетней дочерью и немолодой родственницей. «Том с интересом наблюдал за девочкой, ибо негры со свойственной им добротой и впечатлительностью всегда тянутся ко всему чистому, детскому». Как-то девочка, перегнувшись через борт, падает в воду, и Том спасает ее. Благодарный отец покупает Тома у Гейли.
Огюстен Сен-Клер, сын богатого луизианского плантатора, возвращается домой, в Новый Орлеан. Немолодая родственница — его кузина мисс Офелия, воплощение точности и порядка. Основной жизненный принцип ее — чувство долга. В доме Огюстена она станет управлять хозяйством, так как жена кузена слаба здоровьем.
Жена Сен-Клера Мари оказывается взбалмошным, эгоистическим существом, одобряющим рабство. У Сен-Клера отношение к рабству чисто прагматическое — он понимает, что его не искоренишь, пока
85

белым оно выгодно. Глядя на Офелию, он отмечает двойственное отношение к неграм северян: «Вы относитесь к ним с брезгливостью <...> и в то же время заступаетесь за них».
Тем временем Элиза и Джордж, укрытые общиной квакеров, готовятся бежать в Канаду. Вместе с ними едет негр Джим. Он уже давно живет в Канаде, но возвратился в США, чтобы забрать с собой престарелую матушку.
Внезапно они узнают, что за ними организована погоня, в которой участвуют Том Локкер, двое полицейских и местный сброд. Во время перестрелки Джордж ранит Тома Локкера. Сообщники бросают его, а беглецы подбирают и отвозят в дом, где за ним организован хороший уход.
Действие вновь переносится в дом Сен-Кдеров. Его обитатели напряженно обсуждают проблему рабства. Опостен осуждает рабство, но не может противостоять ему в одиночку. Чтобы ежечасно не сталкиваться с наиболее грубыми его проявлениями, он отказался от владения плантацией. Он уверен, что в конце концов негры, как и народные массы во всем мире, сами завоюют себе свободу.
Однажды он приводит в подарок Офелии негритянку лет восьми по имени Топси, которую прежний хозяин зверски избивал. Девочка оказывается очень смышленой. Она описывается как проказница и воровка, но добрая и отзывчивая в душе.
Проходит два года. Выясняется, что дочь Сен-Клера Евангелина (сокращенно Ева) страдает чахоткой. Это очень нежная и отзывчивая девочка. Ее мечта — отпустить всех негров на волю и дать им образование. Но больше всего она привязывается к дяде Тому.
Как-то, разговаривая с отпом, она говорит ему, что скоро умрет, и просит после ее смерти отпустить дядю Тома на свободу. Сен-Клер обещает ей это, но его обещанию не суждено исполниться: вскоре после смерти дочери он трагически гибнет в пьяной драке. Хорошо хоть мисс Офелии удается получить от него дарственную на Топси.
После смерти Сен-Клера дела берет в свои руки деспотичная Мари. Ока собирается продать дом и всех рабов мужа и уехать на отцовскую плантацию. Для Тома это означает вечное рабство. Хозяйка и слышать не хочет, чтобы ему, во исполнение воли ее покойной дочери, дали свободу, и вместе с другими неграми отправляет его в невольничий барак, где собирают партию негров для аукциона.
Невольничий барак — то же, что торговый склад: перед ним в качестве образцов товара выставлено несколько негров, женщин и мужчин. Трудно описать страдания негров перед аукционом — они морально готовятся к тому, что их разлучат с семьями, оторвут от привычной, знакомой обстановки, отдадут в руки злых людей. «Одним из самых страшных обстоятельств, связанных с рабствам, яв-
86

обитателей поместья, включая Легри, суеверный страх. В попытке выяснить, куда подевались Касси с Эммелиной, он приказывает своим подручным избить Тома. Те весьма усердно исполняют приказание.
Внезапно в поместье приезжает Джордж Шелби, чудом разыскавший дядю Тома, но не может увезти негра с собой — тот умирает у него на руках. На могиле Тома Джордж, который после смерти отца стал владельцем поместья, клянется, что у него никогда не будет рабов.
Воспользовавшись ситуацией, Касси и Эммелина бегут с чердака. На пароходе они знакомятся с Джорджем Шелби и некоей мадам де Ту, которая путешествует с дочерью. Выясняется, что она сестра Джорджа Гарриса. Молодой Шелби начинает рассказывать ей о судьбе Джорджа, и случайно услышавшая их разговор Касси понимает, что его жена Элиза — ее дочь.
Вместе с мадам де Ту Касси отправляется в Канаду, где и находит дочь. По зрелом размышлении воссоединившаяся семья решает переехать во Францию. На пароходе Эммелина выходит замуж за 1-го помощника капитана.
Во Франции Джордж Гаррис получает хорошее образование и переезжает в Либерию, которую считает свой родиной. Мадам де Ту находит сына Касси, который тоже собирается в Африку.
Узнав о кончине мужа, тетушка Хлоя, специально отправившаяся на заработки, чтобы выкупить его, не находит себе места от горя, а Джордж Шелби выполняет клятву, данную на могиле дяди Тома, и дает вольную всем своим рабам.
Е. Б. Туева

ляется то, что негр <...> в любую минуту может попасть в руки жестокого и грубого тирана, — точь-в-точь как стол, когда-то украшавший роскошную гостиную, доживает свой век в грязном трактире. Существенная разница состоит лишь в том, что стол ничего не чувствует, тогда как у человека <...> нельзя отнять его душу, <...> воспоминания и привязанности, желания и страхи».
Том попадает к Саймону Легри. Тот немедленно заставляет его переодеться в грубую одежду невольника, а его вещи продает матросам парохода, на котором едет домой. На плантации Легри новых рабов селят в жалких лачугах, где так тесно, что яблоку негде упасть. Спят здесь прямо на земле, подстелив немного соломы. Рацион крайне скудный: после изнурительного труда на сборе хлопка — всего одна лепешка из кукурузной муки.
Однажды на сбор хлопка выходит красивая, статная квартеронка Касси, любовница хозяина. Она работает очень быстро, помогает слабым и отстающим. Том тоже делится собранным хлопком — с Люси, больной мулаткой. Вечером хозяин, видя хорошую работу Тома, решает назначить его надсмотрщиком и для начала хочет заставить его выпороть Люси и еще нескольких рабов. Том решительно отказывается, за что сам получает побои.
Вечером к нему приходит Касси, смазывает ему раны и рассказывает о себе. Отец ее был богатым плантатором, и она получила хорошее образование. Однако отец скоропостижно скончался и не успел дать ей вольную. Ее купил молодой человек, которого она очень любила и от которого родила двоих детей, но тот, наделав долгов, тоже продал ее. Детей у нее отняли, и она стала переходить от одного хозяина к другому. Касси имеет большое влияние на Легри и уговаривает его оставить Тома в покое — хотя бы на время полевых работ.
Для Элизы с Джорджем близится час долгожданной свободы. Пораженный их благородством, Том Локкер (поправившись, он решил отказаться от охоты на людей и заняться охотой на медведей) предупреждает их, что у парохода, на котором они собираются переправиться в Канаду, их могут поджидать сыщики. Тогда Элиза переодевается в мужской костюм; Гарри наряжают девочкой и на время отдают миссис Смит, белой канадке, которая возвращается на родину. Им удается благополучно перебраться через пограничное озеро Эри в городок Амхерстберг, где они останавливаются в доме местного священника.
А в усадьбе Легри Том тщетно ждет весточки от старых хозяев. Касси предлагает ему убить хозяина, но он не хочет брать грех на душу. Бежать он тоже отказывается, а вот Касси с новой любовницей Аегри юной Эммелиной замышляют побег. Делая вид, что побежали к болотам, женщины скрываются на чердаке, вызывающем у всех
87

обитателей поместья, включая Легри, суеверный страх. В попытке выяснить, куда подевались Касси с Эммелиной, он приказывает своим подручным избить Тома. Те весьма усердно исполняют приказание.
Внезапно в поместье приезжает Джордж Шелби, чудом разыскавший дядю Тома, но не может увезти негра с собой — тот умирает у него на руках. На могиле Тома Джордж, который после смерти отца стал владельцем поместья, клянется, что у него никогда не будет рабов.
Воспользовавшись ситуацией, Касси и Эммелина бегут с чердака. На пароходе они знакомятся с Джорджем Шелби и некоей мадам де Ту, которая путешествует с дочерью. Выясняется, что она сестра Джорджа Гарриса. Молодой Шелби начинает рассказывать ей о судьбе Джорджа, и случайно услышавшая их разговор Касси понимает, что его жена Элиза — ее дочь.
Вместе с мадам де Ту Касси отправляется в Канаду, где и находит дочь. По зрелом размышлении воссоединившаяся семья решает переехать во Францию. На пароходе Эммелина выходит замуж за 1-го помощника капитана.
Во Франции Джордж Гаррис получает хорошее образование и переезжает в Либерию, которую считает свой родиной. Мадам де Ту находит сына Касси, который тоже собирается в Африку.
Узнав о кончине мужа, тетушка Хлоя, специально отправившаяся на заработки, чтобы выкупить его, не находит себе места от горя, а Джордж Шелби выполняет клятву, данную на могиле дяди Тома, и дает вольную всем своим рабам.
Е. Б. Туева

Генри Дэвид Торо (Henry David Thoreau) 1817 - 1862

Уолдэн, иди Жизнь в лесу (Walden or Life in the woods)

Философская проза (1849, опубл. 1854)
В этой книге Торо описывает свою собственную жизнь, тот ее период, когда он в течение двух лет один жил на берегу Уолденского пруда в Конкорде, штате Массачусетс, а кроме того, делится своими соображениями о смысле бытия и о наиболее рациональном способе совмещения духовной деятельности с обеспечением необходимых материальных условий жизни.
Хижина, которую он выстроил собственными руками, стоит в лесу на расстоянии мили от всякого жилья. Пропитание он добывает исключительно трудом своих рук. Пользуется предметами первой необходимости, к которым относит пищу, жилье и одежду. По мнению Торо, современный человек выходит за рамки своих потребностей, вынуждает себя тратить время и силы, чтобы заработать деньги и приобрести на них то, что, сделай он собственноручно, обошлось бы ему гораздо дешевле и потребовало бы меньших усилий. Еду любой может добывать, работая на небольшом участке исключительно на себя, дом построить своими руками, как делал это Торо, носить простую, домотканую одежду. Тогда человек смог бы перестать быть рабом цивилизации и своим собственным, получил бы больше свободного времени на то, чтобы развиваться духовно. На собственном при-
89

прежде всего необходима не близость толпы и цивилизация, а близость к «вечному источнику жизни», к творцу мироздания. Общество отвлекает его от серьезных дум. К тому же, по мнению Торо, люди общаются друг с другом слишком часто и не успевают приобрести друг для друга новой ценности. Однако при всей своей любви к одиночеству, Торо не является отшельником. Иногда к нему приходит до тридцати человек. Правда, наиболее полноценное и интересное общение происходит при небольшом скоплении народа. Если гость приходит один, он разделяет с хозяином скромную трапезу, если гостей оказывается больше, то все ограничивается пищей духовной, то есть беседами. Пока он живет в лесу, к нему приходит больше людей, чем в любую другую пору его жизни; для него это — прекрасная возможность понаблюдать за ними.
Проезжающие мимо часто застают его за работой на земле, в частности, за возделыванием бобов. Работая без лошади, вола и батраков, он успевает с ними сдружиться, они привязывают его к земле, в них он черпает силу. Он не прибегает к помощи сельскохозяйственных пособий, поскольку для него не имеет значения объем урожая. Одновременно с бобами он «сажает» зерна духовных ценностей: искренности, правды, простоты, веры, невинности. Это для него важнее. Он превращает земледелие в истинно священное занятие, каким оно и было когда-то, и готов принести в жертву не только первые, но и последние материальные плоды своего надела.
После работы он не реже чем раз в два дня идет в ближайший поселок за новостями. Там, побывав в гостях у кого-нибудь из знакомых, выслушав новости, он ночью возвращается домой, и при этом никогда не сбивается с пути. Хотя заблудиться в лесу, на его взгляд, — незабываемое и поучительное ощущение. Пока человек не сбивается с дороги, он не постигает всей «огромности и необычности Природы». уходя из дома, он никогда не запирает дверей. Однако его ни разу не обокрали. Он убежден, что, если бы все жили так же просто, как он, грабежи были бы неизвестны, поскольку они происходят там, где у одних есть излишки, а у других нет и необходимого.
В радиусе нескольких миль от его хижины, помимо Уолдэна, есть еще несколько прудов. Он описывает их жизнь, как жизнь живых существ. Прибрежные деревья ему кажутся ресницами, опушившими озера-глаза, утесы — это брови, берега — губы, которые пруд облизывает. Вместо того чтобы ходить к ученым людям, он, как друзей, навещает некоторые редкие в тех краях деревья — черную березу, бук или какую-нибудь особенно высокую сосну. Однажды во время дальней прогулки он заходит в дом очень бедного многодетного ирландца, советует ему последовать его собственному примеру, отказаться от работы на хозяина, жить беззаботной жизнью и идти
91

навстречу приключениям. Тогда, по мнению Торо, ирландец сможет справиться со своей нуждой.
Иногда, помимо стремления к духовной жизни, в нем просыпаются дикие начала, и он идет ловить рыбу, охотиться. Однако если человек носит в себе семена духовности, то взрослея, он отказывается от подобных занятий. Так со временем поступает и Торо и почти полностью отказывается от животной пищи. Ему кажется, что в ней есть нечто крайне нечистое. Она мешает сохранению духовных сил и поэтического чувства. Если от нее отказаться полностью, разумеется, может произойти некоторое физическое ослабление тела, но не стоит об этом сожалеть, поскольку такая жизнь находится в согласии «с высшими принципами». Он не пьет вина, а только чистую воду из пруда, так как хочет всегда быть трезвым. Если уж опьяняться, то только воздухом, считает Торо. Рядом с ним обитает множество животных: совсем приручившаяся дикая мышь, которая ест у него с ладони, куропатка со своими птенцами, чьи спокойные и мудрые глаза Торо кажутся столь же древними, как и само небо, которое в них отражается. Он становится свидетелем драки муравьев, рыжих и черных, и чувствует при этом такое же волнение, как если бы перед ним находились люди. На пруду он наблюдает за гагарой, которая, пытаясь его перехитрить, целый день ныряет в пруд.
Ближе к зиме Торо выкладывает в своем доме очаг. Огонь очага тоже становится его другом. Глядя на огонь по вечерам, он очищает свои мысли и душу от скверны, накопившейся за день. Зимой мало кто из людей забредает в его хижину. Зато представляется отличная возможность наблюдать за животными. Около своего дома он разбрасывает недозрелые кукурузные початки, картофельные очистки, а Затем с интересом следит за повадками привлеченных лакомством кроликов, белок, соек, синиц. Однажды ему на плечо садится воробей, он воспринимает это как отличие «более высокое, чем любые эполеты».
Зимой пруд засыпает и покрывается слоем голубого льда. По утрам на него приходят люди ловить окуней и щук. Деревенские жители и даже целые артели ледорубов запасаются на лето льдом.
Об Уолденском пруде в народе ходит поверье, будто он не имеет дна. В начале 1846 г., вооружившись компасом, цепью и лотом, Торо находит дно и измеряет глубину пруда.
В конце марта — начале апреля пруд вскрывается. Под воздействием солнечных лучей по утрам и ближе к вечеру он гудит, и тогда кажется, что это потягивается и зевает просыпающийся человек. Вся Земля для Торо — живое существо. Возвращаясь с юга, весной над прудом пролетают гуси, утки, голуби, ласточки, появляются лягушки и черепахи. Начинает зеленеть трава. Весеннее утро несет прощение
92

всех грехов и призыв к духовному возрождению. Торо считает, что люди должны жить в унисон с природой, прислушиваться к ее заповедям. В жизни городов наступил бы застой, если бы дикая природа не соседствовала с ними, ибо для них она является источником бодрости. Человек желает одновременно и все познать, и оставить тайну природы неразгаданной. Ему необходимо знать, что существуют силы, превосходящие его собственные.
Так заканчивается первый год жизни Торо в лесу. Второй год очень на него похож, и автор его не описывает. 6 сентября 1847 г. Торо окончательно покидает уолдэн.
Он уходит из леса по столь же важным причинам, по которым в нем поселился. Ему кажется, что он должен прожить еще несколько жизней, а не идти по уже проторенной дороге. Если человек смело идет к своей мечте, то его ожидает успех, которого не дано будничному существованию. Его жизнь в таком случае начинает подчиняться высшим законам, и он обретает высшую свободу. Чем более он упрощает свою жизнь, тем проще кажутся ему всемирные законы; одиночество, бедность, слабость перестают для него существовать. Необязательно даже понимание окружающих, поскольку в общей массе своей вокруг царят тупость и условности. Каждый должен постараться заняться своим делом, стать тем, кем он рожден быть. Если современное человечество и современный человек и могут показаться пигмеями, по сравнению с древними народами, то, по мнению Торо, нужно постараться стать «величайшим из пигмеев», заниматься изучением собственной души и ее совершенствованием.
Е. В. Семина

Герман Мелвилл (Herman Melville) 1819 - 1891

Тайпи (Турее)

Роман (1846)
Летом 1842 г. американское китобойное судно «Долли» после полугодичного плавания достигает Маркизского архипелага в Полинезии и бросает якорь в бухте острова Нукухива. Здесь один из матросов (впоследствии, перед туземцами, он назовет себя Томом), не желая более выносить капитанского самодурства и жестокости и полагая к тому же, что рейс может чрезмерно затянуться, принимает решение оставить корабль. Но судовое соглашение, которое каждый матрос подписал, нанимаясь на китобоец, фактически отдает его на время плавания во власть капитану. Поэтому просто остаться на берегу невозможно: необходимо бежать и несколько дней потом скрываться от погони, высылаемой за дезертировавшим моряком все равно как за беглым каторжником, пока поиски не закончатся и судно снова не выйдет в море. Поскольку архипелаг недавно колонизирован французами, да и суда под другими флагами нередко заходят в бухту, Том рассчитывает, что сможет впоследствии поступить на одно из них и таким образом вернуться в цивилизованный мир,
Он собирает сведения об острове и его обитателях, чтобы разработать план побега. По словам туземцев, живущих в окрестностях бухты, плодородные долины, разделенные горными кряжами, сущест-
94


вуют и в других частях острова, и населяют их различные племена, ведущие друг с другом нескончаемые войны. Ближайшая из таких долин принадлежит миролюбивому племени хаппер. За ней же лежат владения грозного племени тайпи, чьи воины внушают непреодолимый страх всем остальным островитянам. Само их имя ужасно: на местном наречии слово «тайпи» означает «любитель человеческого мяса». И слава, о них идущая, такому имени вполне соответствует. Французы не решаются высадиться в их долине. Туземцы из бухты показывают рубцы от ран, полученных в столкновениях с ними. Бытует также легенда об английском судне, на котором кровожадные тайпи подчистую вырезали команду, обманом заманив корабль к своему берегу.
Том понимает, что в самой бухте укрыться ему негде: достаточно будет капитану посулить туземцам соблазнительные подарки — его тут же отыщут и выдадут. Если же уйти в глубь острова — есть немалый риск стать добычей каннибалов. Но выяснив, что островитяне селятся лишь глубоко в долинах, поскольку опасаются, в силу постоянной вражды, близости иноплеменников, а на возвышенных местах вообще избегают появляться иначе как для того, чтобы спуститься ради войны или грабежа в долину к соседям, приходит к выводу, что, сумев незаметно пробраться в горы, сможет оставаться там достаточно долго, питаясь плодами и фруктами. К тому же и отплытие корабля в этом случае не останется незамеченным — с горы ему будет открыт вид на весь залив. Сперва Том не помышляет о спутнике, но, наблюдая за другим молодым матросом по прозвищу Тоби, угадывает и в нем желание расстаться с китобойцем и сообщает ему свой план. Они решаются бежать вместе.
Сойдя на берег вместе с другими матросами, Тоби и Том, воспользовавшись проливным дождем, скрываются в зарослях. Еще до заката они достигают самого возвышенного места в центре острова. Действительность, однако, обманывает их ожидания. Нигде поблизости не видно спуска в долины — горный ландшафт, пересеченный обрывами и хребтами, тянется насколько хватает глаз, а среди произрастающих здесь деревьев нет тех пород, чьи плоды могли бы служить пищей. Беглецы распределяют свой скудный хлебный запас и приступают к поискам более благодатного убежища.
Несколько дней они то спускаются в ущелья, то карабкаются на обрывы. Ночуют на камнях, соорудив лиственную кровлю, которая, однако, не спасает от дождя. Хлеб подходит к концу. У Тома начинается лихорадка, а воспалившаяся вдобавок нога мешает ему двигаться дальше. Перед ним открывается одна из долин, но, памятуя о тайпи, они не сразу решаются войти в нее. И лишь убедившись, что дальнейшее лазание по скалам им уже не по силам, направляются туда,
95

полагаясь на провидение и надеясь, что долина необитаема или населена дружественными хаппарцами.
Хозяева у долины все-таки имеются, и встречи с ними не приходится ждать долго. Вскоре беглецы попадают в туземную деревню, и их толпой окружают ее любопытствующие обитатели. Туземцы, хотя и несколько настороженны, в целом вполне дружелюбны — тем более что Том вовремя преподносит в подарок захваченные с корабля кусок ситца и пачку табака. Том и Тоби уже не сомневаются, что все сложилось удачно и что именно хаппарским гостеприимством они сейчас пользуются. Но тут-то, когда Том при помощи жестов и немногих известных ему слов местного языка пытается объясниться с туземным вождем, и выясняется, что они находятся среди людоедов тайпи.
Дикари, которых Тоби и Том видят вокруг себя, вовсе не внушают им ужаса, да и разводить огонь, чтобы немедленно поджарить пришельцев, никто здесь вроде бы не спешит. Однако Тому трудно избавиться от подозрения, что за внешней любезностью островитяне скрывают какой-нибудь кровожадный замысел, и радушный прием — всего лишь прелюдия к жестокой расправе. Но проходит ночь, еще один день — ничего не происходит; аборигены любопытны по-прежнему, но уже начинают привыкать к присутствию в деревне белых людей. Их поселили в доме знаменитого воина Мархейо, в услужение к Тому назначен молодой туземец Кори-Кори, его не обходит вниманием первая красавица Файавэй, а местный знахарь пытается, правда безуспешно, вылечить ему ногу. С ногой уже настолько худо, что Том почти не способен ходить. Поэтому он просит Тоби пробраться назад в бухту и попробовать вернуться оттуда за ним на французской шлюпке или хотя бы по суше с нужными лекарствами. Тайпи выражают огорчение и прямой протест по поводу того, что один из гостей собирается их покинуть. Однако плачевное состояние Тома убеждает их в необходимости этого. В сопровождении Мархейо Тоби отправляется к границам территории тайпи, и вскоре старый воин возвращается один, а через несколько часов туземцы находят Тоби раненым и без чувств: «дружелюбные» хаппарцы напали на него еще до того, как он успел ступить на их землю.
Но люди из бухты, оказывается, и сами посещают эти места. Вскоре на побережье долины тайпи появляются несколько шлюпок. Вопреки ожиданиям, возбужденные туземцы и не собираются нападать на их команду, но несут на берег плоды для обмена. Сколько Том ни упрашивает Кори-Кори помочь ему добраться туда же, тот отказывается наотрез. Тоби же островитяне почему-то не препятствуют, и он отправляется с ними, чтобы сообщить прибывшим, в каком бедственном положении оказался его товарищ, и попросить помощи. Но
96

когда к исходу дня туземцы возвращаются в деревню, Тоби среди них нет. На взволнованные расспросы Тома ему объясняют, что его друг ушел с лодками и обещал вернуться через три дня. Однако ни в назначенный срок, ни позже Тоби не появляется, и Том не знает, кого ему подозревать: самого ли Тоби в низком предательстве или дикарей в том, что они тайком разделались с чужеземцем, Но так или иначе ясно, что отныне он предоставлен собственной судьбе.
Много лет спустя, давно уже вернувшись в Америку, Том встретит Тоби, и тот расскажет ему, что действительно отправился в бухту, поверив обещанию, что на следующий же день оттуда будет выслана за Томом шлюпка с вооруженными людьми, но был обманом удержан капитаном корабля, которому неотложно требовались матросы, и вывезен в море.
Оставшись в одиночестве, считая свое положение безвыходным, Том впадает в апатию. Но постепенно интерес к жизни возвращается к нему. Наблюдая быт и обычаи туземцев, основанные на системе табу, он приходит к выводу, что мнение, бытующее об островитянах, глубоко ошибочно, зато так называемый цивилизованный человек, с его дьявольским искусством в изобретении орудий убийства, повсеместно несущий с собою беды и разорение, — по праву может считаться самым кровожадным существом на земле. В деревне Тома считают уже настолько своим, что предлагают нанести на лицо обязательную для членов племени татуировку — и ему стоит больших трудов отказаться от этого предложения. Относятся к нему с большим почтением. Ради того, чтобы он мог прокатить в челноке по озеру прекрасную Файавэй, на время даже отменяется, путем каких-то обрядовых ухищрений, строжайшее табу, запрещающее женщинам вступать в лодки. Но мысли об участи Тоби по-прежнему не дают ему покоя. И хотя среди сушеных человеческих голов, случайно найденных им в доме Мархейо, головы Тоби не обнаруживается, такая находка не добавляет Тому бодрости — тем более что одна из голов, несомненно, принадлежала белому человеку. Туземцы тщательно скрывают от него все, что может свидетельствовать об их каннибализме. Однако шила в мешке не утаишь: после стычки с соседями-хаппарцами Том определяет по остаткам пиршества, что воины тайпи съели тела убитых врагов.
Проходят месяц за месяцем. Однажды в деревне появляется необычный туземец Марну. Лежащее на нем табу позволяет ему свободно кочевать из долины в долину, от племени к племени. Он способен объясняться на ломаном английском, поскольку часто бывает в бухте. Марну недвусмысленно намекает Тому, что рано или поздно и тот непременно будет съеден — тайпи пока просто дожидаются, чтобы он выздоровел и стал сильным. Том решается бе-
97

жать. Марну согласен ему содействовать: он будет ждать его с лодкой в соседней долине, но туда Том должен ночью доковылять сам, благо нога его пошла понемногу на поправку. Однако с Тома и ночью не спускают глаз, и обмануть бдительность сторожей не удается.
Через несколько недель деревня опять взбудоражена известием, что на побережье замечены шлюпки, и Том умоляет вождей отпустить его на этот раз хотя бы только на берег. Те из туземцев, кто успел за это время сдружиться с Томом и полюбить его, склоняются позволить ему вернуться с лодками в бухту, жрецы же и многие другие заявляют, что делать этого ни в коем случае нельзя. В конце концов ему все-таки разрешают пойти — но только под охраной полусотни воинов. Однако и на берегу между туземцами продолжается спор;
Том, воспользовавшись случаем и при попустительстве старого Мархейо, успевает добраться до шлюпки, высланной, как оказалось, с австралийского барка специально, чтобы попытаться выторговать ему свободу: Марну объявился в бухте и на корабле узнали, что тайпи держат в плену матроса-американца. Туземцы вплавь преследуют шлюпку, но гребцам удается отбить нападение. Барк, готовый немедленно выйти в море, уже ждет за мысом.
М. В. Бутов

Белый Бушлат (White Jacket or The world in a man-of-war)

Роман (1849)
В 1843 г. в одной из гаваней Тихого океана молодой матрос — в нем нетрудно узнать героя романа «Тайпи», продолжающего свой путь домой, — поступает на американский фрегат «Неверсинк». Поскольку на корабле после многолетнего плавания не находится ни одной лишней матросской куртки, он вынужден собственноручно соорудить ее подобие из холщовой рубахи и всяческого тряпья, и за светлый цвет сымпровизированной одежды получает прозвище Белый Бушлат. На протяжении всего плавания куртка причиняет ему разнообразные неприятности, поскольку выделяет его из массы одетых в темное матросов.
фрегат уже возвращается в Америку, ему предстоит обогнуть мыс Горн и пройти Атлантический океан, но и эта последняя часть плавания занимает более года. У Белого Бушлата достаточно времени, чтобы в мельчайших подробностях изучить жизнь военного корабля и
98


его команды, своеобразные отношения среди пятисот человек, теснящихся на весьма ограниченном корабельном пространстве, где все совершается на виду, недоступно даже минутное одиночество, и единственное место, которое матрос может считать своим, — подвесная койка, растягиваемая только в ночные часы вплотную к другим на одной из нижних палуб.
Белый Бушлат зачислен марсовым матросом. Марсовые, чьи вахты проходят на самых верхушках мачт, высоко над палубой — своеобразная матросская аристократия. Старший над ними — старшина Джек Чейс, бывалый моряк, человек неординарный, образованный, любитель поэзии и один из немногих на «Неверсинке», кому довелось участвовать в настоящих морских сражениях. Чейса любят матросы, им восхищаются офицеры и даже в тоне командира, когда тот обращается к нему, чувствуется нотка уважения. Старшина благоволит Белому Бушлату и не раз приходит ему на помощь в затруднительных положениях. Почти невероятная история, которую узнает Белый Бушлат, свидетельствует о совершенно особенном отношении к Джеку Чейсу на фрегате: когда старшина дезертировал с корабля, чтобы принять участие в гражданской войне перуанцев на той стороне, которую считал правой, а потом, по чистой случайности, был обнаружен в одном из портов на перуанском военном шлюпе, его всего лишь водворили обратно на «Неверсинк», и за этим не последовало не только наказания, но даже понижения в должности.
Случай тем более удивительный, что любой матрос на «Неверсинке» живет в постоянном ожидании тех или иных наказаний, многие из которых телесные. Плавание американского военного корабля, словно плавание древней галеры, проходит под свист плетей. И если большими плетьми — кошками — порят еще показательно, в присутствии всей команды, и назначать такую порку имеет право лишь командир корабля, то линек — кусок троса с узлом на конце — может быть пущен в дело по распоряжению всякого офицера прямо на месте, где матрос замечен пусть даже не в проступке, но хотя бы в обыкновенной нерадивости. За более серьезные преступления — такие, как дезертирство или проявление трусости в боевой обстановке, — полагаются уже особые, поэтапные экзекуции, вроде прогонки сквозь строй эскадры, когда виновного перевозят с корабля на корабль, и на каждом он получает перед строем новую порцию плетей. А в соответствии с морским регламентом раз в месяц команде зачитываются выдержки из Свода законов военного времени, действующих на флоте и в отсутствие прямой войны; из двадцати преступлений, подсудных военному трибуналу, тринадцать карается смертной казнью, и речь не только о мятежах или покушении на командира — в петле окажется и матрос, попросту заснувший на вахте.
99

Белый Бушлат понимает, что не так-то просто удерживать в повиновении разношерстную корабельную команду, для некоторых членов которой решающим аргументом в пользу поступления на фрегат стала ежедневно выдаваемая на корабле чарка грога. Но все же чрезмерная жестокость флотских законов и правил кажется ему в большинстве случаев ничем не оправданной, а суровость наказаний не соответствующей совершенным проступкам.
К тому же и офицерство по большей части вовсе не заслуживает того уважения, к подобострастному проявлению которого при всяком случае обязывает матросов регламент. Пьянство, неспособность принимать решения, незнание морского дела отличают многих офицеров на «Неверсинке». Но и самый никчемный из них (даже подростки-кадеты, отправленные в плавание для обучения и используемые на побегушках) способен, не задумываясь, потворствуя одной лишь собственной спеси, оскорбить пожилого заслуженного матроса, которому флотский закон категорически запрещает даже возразить на оскорбление. Из той же спеси командир корабля способен всю ночь продержать команду на палубе без сна, во время бессмысленного состязания в скорости с английским или французским фрегатами. Спесь и невежество флагманского хирурга, не пожелавшего прислушаться к мнению других корабельных врачей, приводят к смерти раненого матроса. Многие бессмысленные, но якобы традиционные установления, за соблюдением которых тщательно следят офицеры, превращают в экзекуцию и обыденную жизнь на «Неверсинке»: днем не положено растягивать койки — и сменившимся с тяжелой ночной вахты матросам негде выспаться; больным из расположенного на нижних палубах лазарета запрещено выходить на воздух — и они вынуждены страдать от духоты и жары. Да и многие церемонии между матросами и офицерами, а также между офицерами старшими и младшими бесполезны и даже вредны. Белый Бушлат приходит к выводу, что жестокость командиров, презрение к матросам, излишние строгости распорядка способны лишь склонить команду изменить в момент боя и перейти на сторону врага. Ибо если офицеру война сулит быстрый рост в чинах, а впоследствии — почет и достаток, то матросу она не приносит даже прибавки к жалованью — ничего, кроме смертельной опасности. И поскольку многие из матросов даже не являются американскими гражданами, заставить их честно сражаться может лишь подлинное уважение к своим командирам и чувство долга, не подорванное постоянным унижением. Недаром лучшие в истории флотоводцы умели обходиться без телесных наказаний.
Про себя Белый Бушлат твердо решает, что ни в каком случае не подвергнет себя порке. И старается исполнять свои обязанности как
100

можно исправнее. Но однажды, во время парусной тревоги, занимает неправильное место, поскольку офицер не указал ему вовремя, что именно он должен сделать. И хотя Белый Бушлат пытается оправдаться, объяснив ситуацию, ему не верят и назначают наказание кошками. Он уже готовится броситься на командира и упасть с ним вместе за борт, предпочитая смерть потере достоинства. Но Джек Чейс и капрал морской пехоты выступают в его защиту, и капитан — впервые! — отменяет экзекуцию.
В предвкушении возвращения многие матросы любовно отращивают особого фасона «морские» бороды, бакенбарды и длинные локоны. Распоряжение командира все сбрить и состричь, как полагается по Морскому уставу, едва не приводит к мятежу. Однако лучшему офицеру, прирожденному моряку по прозвищу Шалый Джек, удается успокоить матросов и уговорить их подчиниться. Только старый матрос Ашант так и не соглашается расстаться со своей бородой. Капитан отправляет его под плети и в карцер на весь оставшийся срок плавания — но дух старика стоек, и когда, наконец, слышен грохот якорной цепи, Ашант победно кричит, выскочив на верхнюю палубу:
«Дома — и с бородой!»
На последних милях дороги домой самодельная куртка едва не становится саваном своему хозяину. Запутавшись в ее полах, Белый Бушлат срывается в океан, и, отяжелев от воды, куртка тянет его на дно, но он успевает освободиться, разрезав ее ножом. С борта фрегата белое пятно принимают за акулу — и связка зазубренных гарпунов, пронзив злополучный бушлат, быстро увлекает его в глубину.
Белый Бушлат уже не вернется во флот. Да и большинство матросов клянется на прощание, что никогда больше нога их не ступит на палубу военного корабля. Но пройдет два-три дня, и многие из них, спустив в порту до гроша свое многолетнее жалованье, снова окажутся в плавучих казармах, чтобы еще на годы подвергнуть себя унижениям и палочной дисциплине.
М. В. Бутов

Моби Дик, или Белый Кит (Moby Dick or The White Whale)

Роман (1851)
Молодой американец с библейским именем Измаил (в книге Бытия сказано об Измаиле, сыне Авраама: «Он будет между людьми, как дикий осел, руки его на всех и руки всех на него» ), наскучив пребы-
101


ванием на суше и испытывая затруднения в деньгах, принимает решение отправиться в плавание на китобойном судне. В первой половине XIX в. старейший американский китобойный порт Нантакет — уже далеко не самый крупный центр этого промысла, однако Измаил считает важным для себя наняться на судно именно в Нантакете. Остановившись по дороге туда в другом портовом городе, где не в диковинку встретить на улице дикаря, пополнившего на неведомых островах команду побывавшего там китобойца, где можно увидеть буфетную стойку, изготовленную из громадной китовой челюсти, где даже проповедник в церкви поднимается на кафедру по веревочной лестнице — Измаил слушает страстную проповедь о поглощенном Левиафаном пророке Ионе, пытавшемся избегнуть пути, назначенного ему Богом, и знакомится в гостинице с туземцем-гарпунщиком Квикегом. Они становятся закадычными друзьями и решают вместе поступить на корабль.
В Нантакете они нанимаются на китобоец «Пекод», готовящийся к выходу в трехгодичное кругосветное плавание. Здесь Измаил узнает, что капитан Ахав (Ахав в Библии — нечестивый царь Израиля, установивший культ Ваяла и преследовавший пророков), под началом которого ему предстоит идти в море, в прошлом своем рейсе, единоборствуя с китом, потерял ногу и не выходит с тех пор из угрюмой меланхолии, а на корабле, по дороге домой, даже пребывал некоторое время не в своем уме. Но ни этому известию, ни другим странным событиям, заставляющим думать о какой-то тайне, связанной с «Пекодом» и его капитаном, Измаил пока еще не придает значения. Встреченного на пристани незнакомца, пустившегося в неясные, но грозные пророчества о судьбе китобойца и всех зачисленных в его команду, он принимает за сумасшедшего или мошенника-попрошайку. И темные человеческие фигуры, ночью, скрытно, поднявшиеся на «Пекод» и потом словно растворившиеся на корабле, Измаил готов считать плодом собственного воображения.
Лишь спустя несколько дней после отплытия из Нантакета капитан Ахав оставляет свою каюту и появляется на палубе. Измаил поражен его мрачным обликом и отпечатавшейся на лице неизбывной внутренней болью. В досках палубного настила заблаговременно пробуравлены отверстия, чтобы Ахав мог, укрепив в них костяную ногу, сделанную из полированной челюсти кашалота, хранить равновесие во время качки. Наблюдателям на мачтах отдан приказ особенно зорко высматривать в море белого кита. Капитан болезненно замкнут, еще жестче обычного требует беспрекословного и незамедлительного послушания, а собственные речи и поступки резко отказывается объяснить даже своим помощникам, у которых они зачастую вызывают недоумение. «Душа Ахава, — говорит Измаил, — суровой вьюж-
102

ной зимой его старости спряталась в дуплистый ствол его тела и сосала там угрюмо лапу мрака».
Впервые вышедший в море на китобойце Измаил наблюдает особенности промыслового судна, работы и жизни на нем. В коротких главах, из которых и состоит вся книга, содержатся описания орудий, приемов и правил охоты на кашалота и добычи спермацета из его головы. Другие главы, «китоведческие» — от предпосланного книге свода упоминаний о китах в самого разного рода литературе до подробных обзоров китового хвоста, фонтана, скелета, наконец, китов из бронзы и камня, даже китов среди звезд, — на протяжении всего романа дополняют повествование и смыкаются с ним, сообщая событиям новое, метафизическое измерение.
Однажды по приказу Ахава собирается команда «Пекода». К мачте прибит золотой эквадорский дублон. Он предназначен тому, кто первым заметит кита-альбиноса, знаменитого среди китобоев и прозванного ими Моби Дик. Этот кашалот, наводящий ужас своими размерами и свирепостью, белизной и необычной хитростью, носит в своей шкуре множество некогда направленных в него гарпунов, но во всех схватках с человеком остается победителем, и сокрушительный отпор, который получали от него люди, многих приучил к мысли, что охота на него грозит страшными бедствиями. Именно Моби Дик лишил Ахава ноги, когда капитан, оказавшись в конце погони среди обломков разбитых китом вельботов, в приступе слепой ненависти бросился на него с одним лишь ножом в руке. Теперь Ахав объявляет, что намерен преследовать этого кита по всем морям обоих полушарий, пока белая туша не закачается в волнах и не выпустит свой последний, черной крови, фонтан. Напрасно первый помощник Старбек, строгий квакер, возражает ему, что мстить существу, лишенному разума, поражающему лишь по слепому инстинкту, — безумие и богохульство. Во всем, отвечает Ахав, проглядывают сквозь бессмысленную маску неведомые черты какого-то разумного начала; и если ты должен разить — рази через эту маску! Белый кит навязчиво плывет у него перед глазами как воплощение всякого зла. С восторгом и яростью, обманывая собственный страх, матросы присоединяются к его проклятиям Моби Дику. Трое гарпунщиков, наполнив ромом перевернутые наконечники своих гарпунов, пьют за смерть белого кита. И только корабельный юнга, маленький негритенок Пип, молит у Бога спасения от этих людей.
Когда «Пекод» впервые встречает кашалотов и вельботы готовятся к спуску на воду, пятеро темнолицых призраков вдруг появляются среди матросов. Это команда вельбота самого Ахава, выходцы с каких-то островов в Южной Азии. Поскольку владельцы «Пекода», полагая, что во время охоты от одноногого капитана уже не может
103

быть толка, не предусмотрели гребцов для его собственной лодки, он провел их на корабль тайно и до сих пор укрывал в трюме. Их предводитель — зловещего вида немолодой парс Федалла.
Хотя всякое промедление в поисках Моби Дика мучительно для Ахава, он не может совсем отказаться от добычи китов. Огибая мыс Доброй Надежды и пересекая Индийский океан, «Пекод» ведет охоту и наполняет бочки спермацетом. Но первое, о чем спрашивает Ахав при встрече с другими судами: не случалось ли тем видеть белого кита. И ответом зачастую бывает рассказ о том, как благодаря Моби Дику погиб или был изувечен кто-нибудь из команды. Даже посреди океана не обходится без пророчеств: полубезумный матрос-сектант с пораженного эпидемией корабля заклинает страшиться участи святотатцев, дерзнувших вступить в борьбу с воплощением Божьего гнева. Наконец «Пекод» сходится с английским китобойцем, капитан которого, загарпунив Моби Дика, получил глубокую рану и в результате потерял руку. Ахав спешит подняться к нему на борт и поговорить с человеком, судьба которого столь схожа с его судьбой. Англичанин и не помышляет о том, чтобы мстить кашалоту, но сообщает направление, в котором ушел белый кит. Снова Старбек пытается остановить своего капитана — и снова напрасно. По заказу Ахава корабельный кузнец кует гарпун из особо твердой стали, на закалку которого жертвуют свою кровь трое гарпунщиков. «Пекод» выходит в Тихий океан.
Друг Измаила, гарпунщик Квикег, тяжело заболев от работы в сыром трюме, чувствует приближение смерти и просит плотника изготовить ему непотопляемый гроб-челн, в котором он мог бы пуститься по волнам к звездным архипелагам. А когда неожиданно его состояние меняется к лучшему, ненужный до времени гроб решено проконопатить и засмолить, чтобы превратить в большой поплавок — спасательный буй. Новый буй, как и положено, подвешен на корме «Пекода», немало удивляя своей характерной формой команды встречных судов.
Ночью в вельботе, возле убитого кита, Федалла объявляет капитану, что в этом плавании не суждено тому ни гроба, ни катафалка, но два катафалка должен увидеть Ахав на море, прежде чем умереть:
один — сооруженный нечеловеческими руками, и второй, из древесины, произросшей в Америке; что только пенька может причинить Ахаву смерть, и даже в этот последний час сам Федалла отправится впереди него лоцманом. Капитан не верит: при чем тут пенька, веревка? Он слишком стар, ему уже не попасть на виселицу.
Все явственнее признаки приближения к Моби Дику. В свирепый шторм огонь Святого Эльма разгорается на острие выкованного для белого кита гарпуна. Той же ночью Старбек, уверенный, что Ахав
104

ведет корабль к неминуемой гибели, стоит у дверей капитанской каюты с мушкетом в руках и все же не совершает убийства, предпочтя подчиниться судьбе. Буря перемагничивает компасы, теперь они направляют корабль прочь из этих вод, но вовремя заметивший это Ахав делает новые стрелки из парусных игл. Матрос срывается с мачты и исчезает в волнах. «Пекод» встречает «Рахиль», преследовавшую Моби Дика только накануне. Капитан «Рахили» умоляет Ахава присоединиться к поискам потерянного во время вчерашней охоты вельбота, в котором был и его двенадцатилетний сын, но получает резкий отказ. Отныне Ахав сам поднимается на мачту: его подтягивают в сплетенной из тросов корзине. Но стоит ему оказаться наверху, как морской ястреб срывает с него шляпу и уносит в море. Снова корабль — и на нем тоже хоронят погубленных белым китом матросов.
Золотой дублон верен своему хозяину: белый горб появляется из воды на глазах у самого капитана. Три дня длится погоня, трижды вельботы приближаются к киту. Перекусив вельбот Ахава надвое, Моби Дик закладывает круги вокруг отброшенного в сторону капитана, не позволяя другим лодкам прийти ему на помощь, пока подошедший «Пекод» не оттесняет кашалота от его жертвы. Едва оказавшись в лодке, Ахав снова требует свой гарпун — кит, однако, уже плывет прочь, и приходится возвращаться на корабль. Темнеет, и на «Пекоде» теряют кита из виду. Всю ночь китобоец следует за Моби Диком и на рассвете настигает опять. Но, запутав лини от вонзившихся в него гарпунов, кит разбивает два вельбота друг о друга, а лодку Ахава атакует, поднырнув и ударив из-под воды в днище. Корабль подбирает терпящих бедствие людей, и в суматохе не сразу замечено, что парса среди них нет. Вспомнив его обещание, Ахав не может скрыть страха, но продолжает преследование. Все, что свершается здесь, предрешено, говорит он.
На третий день лодки в окружении акульей стаи опять устремляются к замеченному на горизонте фонтану, над «Пекодом» вновь появляется морской ястреб — теперь он уносит в когтях вырванный судовой вымпел; на мачту послан матрос, чтобы заменить его. Разъяренный болью, которую причиняют ему полученные накануне раны, кит тут же бросается на вельботы, и только капитанская лодка, среди гребцов которой находится теперь и Измаил, остается на плаву. А когда лодка поворачивается боком, то гребцам предстает растерзанный труп Федаллы, прикрученного к спине Моби Дика петлями обернувшегося вокруг гигантского туловища линя. Это — катафалк первый. Моби Дик не ищет встречи с Ахавом, по-прежнему пытается уйти, но вельбот капитана не отстает. Тогда, развернувшись навстречу «Пекоду», уже поднявшему людей из воды, и разгадав в нем источ-
105

ник всех своих гонений, кашалот таранит корабль. Получив пробоину, «Пекод» начинает погружаться, и наблюдающий из лодки Ахав понимает, что перед ним — катафалк второй. Уже не спастись. Он направляет в кита последний гарпун. Пеньковый линь, взметнувшись петлей от резкого рывка подбитого кита, обвивает Ахава и уносит в пучину. Вельбот со всеми гребцами попадает в огромную воронку на месте уже затонувшего корабля, в которой скрывается до последней щепки все, что некогда было «Пекодом». Но когда волны уже смыкаются над головой стоящего на мачте матроса, рука его поднимается и все-таки укрепляет флаг. И это последнее, что видно над водой.
Выпавшего из вельбота и оставшегося за кормой Измаила тоже тащит к воронке, но когда он достигает ее, она уже превращается в гладкий пенный омут, из глубины которого неожиданно вырывается на поверхность спасательный буй — гроб. На этом гробе, нетронутый акулами, Измаил сутки держится в открытом море, пока чужой корабль не подбирает его: то была неутешная «Рахиль», которая, блуждая в поисках своих пропавших детей, нашла только еще одного сироту.
«И спасся только я один, чтобы возвестить тебе...»
М. В. Бутов

 
 


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика